*  Алмазный фонд отечественной литературы — только в интеллектуальном андеграунде, поверх барьеров косной профанационной советскоцентричной книгоиздательской системы

Четвертый фрагмент

Ныне в каморы феи пиров
Зазывают успенных царевен,
Ждут нимфеток пенаты и кров,
Пунш хмельной из Кесарий и Плевен.

А и сводные хоры легки,
Где внимать шелест царственных теней,
Яко белы убийц рушники
И червлена золота ступеней.

И всенощно химеры бегут
Мимо див с меловыми главами,
И демонам обручники лгут,
Вэль серебря над мертвыми львами.

Девятый фрагмент

Аще хлебы Цереры белы,
В чермных вишнях пенатов ли течность
Ядовитой белены, столы
Предержат ли исцветную млечность.

Иль вакханки о хладе емин
Поднесут нам десерты златые,
И одно ведь, лиется кармин
Хоть со цвети в лекифы пустые.

Будет Господе кущи своя
Обходить — во цитрариях денных
Соглядит, соглядит остия
Роз и флоксов, беленой сведенных.

Одиннадцатый фрагмент

Замок Франца иль Ханский дворец
Озолоты на стенах лелеет,
Хлебы дышат аромой корец,
Яств небесных роскошество тлеет.

Нам Лауры и Эты дают
Знаки тайные, с кровью оловки
Берегут для рифмовников, льют
В кельхи падчериц морок золовки.

Ах, навеки ужель премерцал
Блеск пировий, где сребрится Кая
И во червных окладах зерцал
Мы биемся, небесность алкая.

*  Культовый реформатор литературного языка и теоретической поэтики, мировая легенда русского художественного андеграунда

Пятый фрагмент

Пировые Фаенны златят
Свеч обрамники дивные, к винам
Яства носят фиады, им льстят
Нимфы снов, локны душат менинам.

Ах, жемчужных арома духов
Нас, Белькампо, с ума и сводила,
Что пиитам отрава стихов,
Кора тще ядом сих изводила.

Но остался гранатовый цвет
В маке хлебов, кадящих тлетворность,
И на раменах Летий и Эт
Блещет ядного воска узорность.

Четырнадцатый фрагмент

Хлебов маковых, емин и вин
Пировые не держат стольницы,
Шлют владыки пустых домовин
В ночь гостей, их сребрят балевницы,
.
Сонмы фей и гадалок, шутов,
Дщерей царских с менинами вместе
Хладность пьют, изо мраморных ртов
Льется яд, тесно княжеской сьесте.

Аваддон ли мирволит сему
Балу, мы ль и хмелеем от ядов,
Презлатясь, где во млечную тьму
Злать сбегает по черни окладов.

Семнадцатый фрагмент

Кая ль, мраморных яств госпожа,
Беатрис ли, рабыня шелковий,
Чают бледных фиад, миража
Нощных див паче утренник вдовий.

Ах, в шкатулках старлеток нефрит,
Малахитовый огнь, хлад алмазный,
Мод и Саский хурмою дарит
Пир юнон, цвет лияше образный.

Се хурма золотая, от сна ль
Вновь очнулись кримозницы Лота
И точится на битый хрусталь
Черных вишен жемчужная слота.

*    Алмазный фонд русской литературы, готические стихотворения — только в интеллектуальном андеграунде, поверх барьеров  заскорузлой антихудожественной подцензурной книгоиздательской системы

Пятый фрагмент

Хлад оцветников гостий бодрит,
Феи дивны, елико внемирны,
Се, Геката, веселость харит,
Се царицы о золоте смирны.

Ах, ночные сады золоты,
Вишен мраморных тусклы обводки,
Пудрой фижмы навили шуты,
Станет им черных лилий и водки.

Мы, богиня, трезвеем, пия
Неб исцвет, пара статуй мраморных,
И точатся лилей остия
Барвой сада меж хлебов каморных.

Семнадцатый фрагмент

Винограды златые в лекан
Темных чашах горят и каждятся,
Нет щедрей именитств Моргиан,
Пусть еминой оне усладятся.

Мы и сами о тенях фиад
К ним подсядем, ликуйте, юноны,
Веселитесь, где сумрачный Ад,
Нас Этели манят и Ционы.

А вбегут иродицы — юлить,
Чернью бить меловую окружность
И начнем из окладников лить
На атрамент хлебовий жемчужность.

Двадцатый фрагмент

Стольный мрамор лекифии жгут,
Яства чермные маков пьянее,
А и туне юдицы бегут
К хлебам, нощи оне всетемнее.

Цветность лета Мефитис поит
Серебристою влагой, мы Коре
Век угодны, лей в кельхи, пиит,
Яд хотя о вишневом декоре.

Будет флоксы Господе свое
Пестить, мраморник будет гранатов --
И увиждит во садах остье
Клумб и цитрий юдольных пенатов.

*  Современная мультисегментная книгоиздательская система (отрасль) жалка в своей общехарактерной для всех ниш и секторов деградационной убогой маргинальности -- читайте великую русскую литературу в интеллектуальном андеграунде

Третий фрагмент

Алавастра ночного тускней
Вина Морты, сей цвет несмываем,
Ядна тьма, что и плакать о ней,
Ссеребрясь, благо мы пироваем.

Сколь царице еще запретит
Нам и пиры, воспомним хотя бы:
Денный блеск и Алекто златит
Хмель, в келихах — парчовые жабы.

Мел и злато сквозь темные рты
Небозвездных царевен лиются
И о мраморных яствах шуты
В агонии юродиво бьются.

Десятый фрагмент

Мел ночные сады излиют,
Червный мел, коим пьяны деревы,
О хлебницах сильфиды пеют,
Нас всечают успенные девы.

Тих Зефир иль немолчен Борей,
Мы одно пироваем с тенями,
Где киоты, где воск алтарей,
Ночь елико, юн дарствуют снами.

Озлатит яства Геба, звенеть
Будут кельхи, их дивы услышат --
И начнем в цитрах мела пьянеть,
Где лишь тени бессмертием дышат.

Семнадцатый фрагмент

Дамы в цвете и феи ночей
Виждят снов и застолий картины,
Блещут сколы хрустальных ключей,
Ниспадают с плеч дев палантины.

Тусклый питерский мрамор клянут
Львы со герм, им ли тьмой одеваться,
Изваяния Коры уснут
И начинут шуты бесноваться.

И горящие фавны пылать
Будут сводно о хлебах столешниц,
И фиады меловую злать
Прелиют на шелковие грешниц.