Анна BetelGause
Я вошел в Готику. потому что был не такой как все. И меня приняли зеленым и неотесанным, таким, каким меня лепило общество. Но наступило мгновение, когда меня загнали в угол, угол без выхода. Там, был только один выход - смерть, при том. если суицид, то только на пользу всем. Я так и просидел в камере ночь с самодельной петлей на коленях. Мой собеседник в соседней одиночке повеслся, я знал это, и не поднимал панику - при его грехах ему так было лучше.
Меня вырубило до утра. Утром, я был уже другой - Other. Там я получил многое, но люди стали еще более непонятнее. С тех пор я так и говорю, -
Миледи Готика строит башню Чародея и дает Магию, но чем выше Башня Чародея, тем дальше от него люди. Если ты готов - Башня встанет выше облаков и, идя по улицам городов ты уже не слышишь реплики, и в тебя не летят камни, а руки под тяжестью взгляда виновато опусаются, не нанося удара. Это моя смерть и это моя Готика.
Многие сходили, я стал умнее.
Разбираясь с собой, можно не спешить, можно с собой разговаривать, можно не бояться себя обидеть и себя пнуть - (я себя уже запинала 
), можно спокойно погружаться дальше, а с другим человеком... я боюсь людей, не знаю, что им может быть нужно от меня. что я могу для них сделать... Особенно если речь идёт о творчестве или так называемом творчестве - руководствуюсь своими проблемами и запросами. Как правило, это никому другому и не нужно. А жертвовать хочется, хочется что-то такое принести, чтобы все ахнули, или хотя бы с ощутимой пользой, а не стоять, как "право-левацкий тунеядец". Всё-таки, собственная личность - материал для творчества. Другие люди - зрители, слушатели ил читатели, а перед ними стыдно, может быть, страшно, хочешь убедить их в чём-то, чем-то поделиться - и не знаешь, как.